Отродье ночи [= Шорохи ] - Дин Кунц

Хилари пристально смотрела ему в глаза. Потом она, почувствовав, что Тони не настроен против нее, пересекла комнату и села на софу.

— Простите, я раздражительна.

— О нет. Меня тоже злит эта общепринятая точка зрения.

— Тогда, если дело попадет в суд, защитник Фрая попытается доказать судьям, что это я соблазнила сукина сына.

— Да.

— Они поверят ему?

— Скорее всего.

— Но он не собирался меня насиловать. Он пришел меня убить.

— Нужно это доказать.

— Обломки ножа наверху...

— Могут не иметь к нему никакого отношения. Отпечатков пальцев там нет. К тому же это обыкновенный кухонный нож.

— Но преступник сумасшедший! Суд обязательно заметил бы это. Черт, вы сами убедитесь, когда арестуете его.

— В конце концов, до сегодняшнего дня его знали как честного и порядочного человека. Когда вы гостили у него, разве не заметили, что он не совсем нормальный?

— Нет.

— Суд тоже не заметит.

Хилари закрыла глаза и наморщила нос.

— Значит, он выйдет чистым из этого дела.

— Мне не хочется говорить заранее, но скорее всего, что так оно и случится.

— А потом он придет опять.

— Возможно.

— Господи!

— Вы хотели знать правду.

Она открыла глаза.

— О да. Я благодарна вам.

Хилари вымученно улыбнулась.

— А другие причины?

— Простите?

— Вы сообщили одну причину, почему лейтенант Говард не верит мне. Это то, что я знаю преступника. А еще? Что еще заставляет его мне не верить.

В этот момент в комнату вошел Фрэнк.

— Шериф сейчас наводит справки, когда и на чем этот тип уехал. Мы составили словесный портрет по вашему описанию. А сейчас я хочу, чтобы вы все рассказали сначала и я смог записать с ваших слов. Они прошли в фойе, и Хилари начала подробный рассказ с неожиданного появления Фрая из гардероба. Тони и Фрэнк последовали за ней к перевернутой софе, наверх в спальню. Тони чувствовал дрожь в голосе Хилари, ему стало очень жаль ее. Хотелось привлечь женщину к себе, обнять и успокоить.

Едва она закончила рассказ, как прибыло несколько журналистов. Зазвонил телефон, и Фрэнк снял трубку в спальне: звонили из участка. Тони спустился вниз.

Хилари умела обращаться с газетчиками. Она не пустила их в дом. Хилари вышла на улицу, репортеры остановились на дорожке. Приехала группа с телевидения, здесь выделялся репортер-артист, на эту роль обычно выбирают мужчин с точеными чертами лица, острым взглядом и низким голосом. Ум и специальное образование не играют большой роли, главное — произвести впечатление на телезрителя.

Действительно, избыток ума или чрезмерная образованность могут повредить делу. Если тебя волнует карьера, то следи за тем, чтобы программа была строго рассчитана: части четко разделены на трех-, четырех-, пятиминутки, и упаси Бог забираться глубоко.

Хилари умело отвечала на вопросы, мягко отводя слишком нескромные из них.

Тони поразило то, как Хилари смогла не пустить журналистов в дом и скрыть от них многое, оставаясь вежливой и предупредительной. А это не очень легко сделать. Есть много замечательных журналистов, которые докопаются до правды и все прекрасно опишут, не оскорбив прав и достоинства личности, но среди журналистов немало таких бестий, которые с беспрецедентной наглостью извращают факты. Если вы обвините его во лжи, он выставит вас на посмешище, а сам окажется борцом против зла за просвещение. Конечно, Хилари знала о реальной опасности и поэтому вела себя сдержанно.

Она поразила журналистов, очаровала их и даже несколько раз улыбнулась в камеру. Разумеется, она ни словом не обмолвилась о Бруно Фрае.

Тони уже знал Хилари как талантливую и умную женщину. Теперь он добавил к этому ее проницательность.

Беседа с журналистами подходила к концу, когда в дверном проеме появился Фрэнк Говард. Фрэнк послушал, как Хилари отвечала на вопросы, потом ухмыльнулся:

— Я должен переговорить с нею.

— Что сказали в участке? — спросил Тони.

— Именно об этом я хочу с ней поговорить.

— Они сейчас уедут, — сказал Тони.

— Выделывается. Смотри, с каким удовольствием она это делает.

— Нет. Просто умеет обращаться с журналистами.

— Киношники, — презрительно протянул Фрэнк. — Они жить не могут без общего внимания и рекламы.

Репортеры стояли всего в нескольких шагах, и Тони опасался, как бы они не услышали Фрэнка.

— Не так громко, — сказал он.

— Мне наплевать на них. Я бы дал им интервью о рекламных сучках, устраивающих такие штуки, чтобы попасть на первую страницу газет.

— Ты думаешь, она все подстроила?

— Вот увидишь.

Тони стало не по себе. Хилари пробудила в нем рыцарские чувства, он хотел ее защитить, а у Фрэнка, наверное, информация против Хилари.

— Я должен с ней поговорить, — сердился Фрэнк. — Нечего здесь мерзнуть, пока она лижется с прессой.

Тони положил ему руку на плечо и сказал:

— Подожди, я приведу ее.

Он подошел к репортерам и сказал:

— Простите, леди и джентльмены, но мне кажется, что мисс Томас рассказала вам больше, чем нам. Вы выжали ее, как губку. Наш рабочий день давно закончился, и мы очень устали. Просто с ног сбились хватать невиновных и получать взятки. Мы будем очень благодарны, если вы позволите нам закончить с мисс Томас.

Журналисты оценили шутку и весело посмеялись. Ему задали несколько вопросов. Тони повторил то, что сказала Хилари, не добавив ничего нового. Затем он проводил женщину в дом и запер дверь.

Фрэнк ждал в фойе. Он все еще кипел от злости, разве дым пока еще не валил из ушей.

— Мисс Томас, у меня к вам несколько вопросов.

— Хорошо.

— Это займет немного времени.

Фрэнк Говард пошел впереди.

Хилари спросила у Тони:

— Что происходит?

— Не знаю, — пожал он плечами.

Фрэнк остановился в гостиной и оглянулся.

— Мисс Томас.

Они проследовали в кабинет.

* * *

Хилари опустилась на вельветовую тахту, закинула ногу за ногу и оправила халат. Она нервничала. Почему лейтенант Говард так настроен против нее? Холодная злоба горела в его глазах: два стальных лучика пронизывали ее насквозь. Хилари вспомнила глаза Бруно Фрая и невольно вздрогнула. Она почувствовала себя подсудимой на инквизиторском процессе. Она бы не удивилась, если бы Говард, ткнув в ее сторону пальцем, обвинил ее в колдовстве.